ПИЩАЛЬНИКОВА ВЕРА АНАТОЛЬЕВНА, ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ. Ч. 3. ПСИХОПОЭТИКА. – М.: АСОУ, 2010. – 144 с. – Библиогр.: с. 134–143.

В третьей части «Истории и теории психолингвистики» В. А. Пищальниковой исследуется проблематика психолингвистики художественной речи. Теоретически и экспериментально обосновывается теория доминантного смысла художественного текста, аргументируется роль эстетизированной эмоции в структурировании художественного текста. Автор рассматривает особенности порождения и восприятия художественной речи, соотношение поэтической установки и моторного программирования, проявляющееся в особой ритмической организации художественной речи. В монографии представлены также основные тенденции развития психопоэтики.
В первой главе «Психопоэтика как раздел психолингвистики» указываются объект, предмет и задачи психопоэтики, «Психология искусства» Л.С. Выготского рассматривается как база современной психопоэтики, также выявляются особенности эстетической речевой деятельности. В отечественной психолингвистике, как указывает В.А. Пищальникова, термин психопоэтика, во-первых, связывается с процессами порождения и восприятия стихотворной художественной речи, во-вторых - с психолингвистикой художественной речи вообще: «все формы художественной речи обладают какими-то определенными общими закономерностями – и проза, и стихи, тем более что существуют их «переходные» формы (белый стих, стихотворение в прозе и др.)» (с. 4). В качестве психолингвистического предмета исследования выступают «психолингвистические механизмы порождения, восприятия и понимания художественной речи. Цель психопоэтики – не установление содержания художественного текста, а выявление представлений о характере речевой деятельности автора текста» (с. 5).
Анализируя «Психологию искусства» Л.С. Выготского (параграф 1.2.), автор монографии выделяет положения, необходимые для теоретического основания психолингвистической концепции понимания художественного текста – психопоэтики: предметом анализа психопоэтики является способ построения элементов художественного текста, форма текста; именно восприятие специфической формы художественного текста порождает и особую реакцию – эстетическую; элементы и структура текста должны быть подвергнуты функциональному анализу; такой анализ позволяет установить специфику протекания эстетической реакции реципиента, а не ее результат; закономерности мотивационно-смысловой динамики художественного текста не требуют статистических обобщений: любое индивидуальное психическое событие закономерно (с. 11).
В параграфе 1.3. «Особенности эстетической речевой деятельности» В.А. Пищальникова указывает на то, что целью эстетической речевой деятельности является репрезентация личностных смыслов, а результатом ее – художественный текст как совокупность эстетических речевых актов, представляющая определенное содержание концептуальной системы автора. Содержание эстетической речевой деятельности выявляется для реципиента в процессе понимания смысловой структуры речевого произведения, репрезентирующего авторские личностные смыслы, но не представляет собой ни совокупности авторских смыслов, ни суммы конвенциональных значений, соотносящихся с единицами языка, данными в художественном тексте. Это содержание существует для воспринимающего как актуализированная текстом в мышлении реципиента система смыслов, соотносящаяся со смыслами, представленными в художественном тексте. При этом для анализа художественного текста, как подчеркивает автор, чрезвычайно важен вопрос о том, насколько мотивированно языковая форма представляет авторские личностные смыслы. Основой понимания художественного текста реципиентом является частичное совпадение концептуальных систем автора и воспринимающего.
Применяя положение А.Н. Леонтьева о том, что основной составляющей человеческой деятельности является действие – «процесс, подчиненный представлению о том результате, который должен быть достигнут, т.е. процесс, подчиненный сознательной цели» (Леонтьев А.Н. 1977, с. 153), к эстетической речевой деятельности, В.А. Пищальникова рассматривает в качестве действий способы представления смыслов языковыми выражениями.
Таким образом, автор выявляет следующие специфические особенности эстетической речевой деятельности: она возникает из потребности, предметом которой является сам процесс деятельности; целью ее является репрезентация личностных смыслов, а результатом – художественный текст как совокупность эстетических речевых актов, представляющая определенное содержание концептуальной системы автора; характер взаимообусловленности языковых элементов в структуре художественного текста – эстетически значимая форма – представляет систему мотивов эстетической речевой деятельности, задающую набор целей и порядок их осуществления (с. 14).
Решая проблему выявления смысла художественного текста, В.А. Пищальникова использует понятия психологическое значение и личностный смысл, определенные в работах А.Н. Леонтьева. Однако для анализа речевого произведения, в том числе ХТ, по ее мнению, может быть полезной триада психологическое значение – личностный смысл – смысл. «Процесс создания личностного смысла заключается в функциональной актуализации какого-либо компонента сознания, так или иначе связанного с данной индивидуальной деятельностью» (с. 17).
Таким образом, как обосновывает автор, психолингвистическую базу адекватного восприятия личностных смыслов, репрезентированных в художественном тексте, образуют: сходные механизмы восприятия и порождения речи, основывающиеся на единых для всего организма человека нейрофизиологических процессах; единый механизм эквивалентных смысловых замен; механизм саморегуляции ассоциативных уровней; языковые, в том числе стилистические, конвенции; единый психофизиологический механизм образования и проявления эмоций (аффектов и чувств); сходство в индивидуально-субъективном осмыслении предметной сферы объективного мира (с. 20).
Вторая глава монографии посвящена выявлению фундаментальных свойств текста/художественного текста в психолингвистике: целостность/цельность, связность, информативность, компрессионность и др.
В третьей главе «Психолингвистические основания понимания художественного текста» указывается, что деятельностный подход к моделированию понимания текста, сформулированный А.А. Леонтьевым, предполагает анализ ментальных операций (речевых действий и речевых операций), а не анализ языковых элементов. Это анализ по смысловым единицам, а не по элементам языка, но с опорой на способы репрезентации этих операций в знаках языка. Такой анализ возможен лишь как следствие понимания текста. Понимание же базируется на соотношениях личностных смыслов, возникающих в процессе понимания (с. 30).
Художественный текст рассматривается В.А. Пищальниковой как речевое произведение, форма опосредованной коммуникации, поэтому она полагает, что как создание его, так и понимание непосредственно связаны с проблемами речевого общения. «Художественный текст – коммуникативно направленное вербальное произведение, обладающее эстетической ценностью, выявляемой в процессе его понимания» (с. 31). В этом определении, подчеркивает автор, фиксируется несколько существенных свойств ХТ. Во-первых, коммуникативная направленность ХТ проявляется в том, что каждый создатель ХТ предполагает читателя, а потому любой ХТ реализуется в конвенциональных языковых единицах, в том числе стилистических конвенциях, на которые так или иначе опирается в своей эстетической деятельности автор. Во-вторых, эстетическая ценность ХТ – результат эстетической речевой деятельности автора, которая репрезентируется в тексте, а потому может быть смоделирована с той или иной степенью точности. В-третьих, в определении в полном соответствии с теорией речевой деятельности подчеркивается, что личностный смысл ХТ возникает в процессе его понимания.
Параграф 3.1. «Сознание индивида как поле интерпретации личностных смыслов в художественном тексте» объединяет параграфы: «Доминантный личностный смысл»; «Регулирующая роль эстетизированной эмоции в выявлении смыслов художественного текста»; «Обусловленность структуры художественного текста состоянием эмоциональной напряженности».
В.А. Пищальникова вводит понятие смысловой доминанты как конституента семантического пространства текста. Автор монографии указывает, что при сопоставлении содержания ряда художественных текстов одного автора могут быть выделены инварианты личностных смыслов, представляющие знание и мнение автора о каких-либо реалиях и их эстетическую оценку. Такие инварианты личностных смыслов можно считать, как отмечает автор, смысловыми универсалиями определенной концептуальной системы, поскольку они интегрируют различные содержательные компоненты, представляющие одни и те же реалии на протяжении всего творчества писателя или поэта. В.А. Пищальникова их называет доминантными смыслами. Поскольку интеграция личностных смыслов может осуществляться при сопоставлении речевых действий, репрезентированных как в одном тексте, так и в разных текстах, наряду с доминантными смыслами художественного текста возможно выделение доминантных смыслов концептуальной системы (сознания) индивида (автора текста). Однако В.А. Пищальникова подчеркивает, что и личностный смысл, и доминантный личностный смысл – это научные конструкты, по-разному соотносящиеся с психической реальностью – смыслами как «компонентами» реального процесса мышления индивида. Личностный смысл моделируется на основе содержания эмпирических объектов – речевых произведений, доминантный личностный смысл – на основе интегрирования содержательных характеристик личностных смыслов как абстракций «первого порядка».
В выявлении личностного смысла результативно опираться, как считает автор, на структурные отношения единиц текста, репрезентирующих содержательный характер речевого действия. При этом необходимо учитывать, что об актуальности личностного смысла свидетельствует намеренная акцентуация языковой единицы, являющейся его репрезентантом. Поэтому понимание текста основывается на выделении смысловых опорных пунктов, которые обнаруживаются реципиентом именно в силу их акцентирования автором текста. Как правило, такие смысловые опоры семантически компрессированы. Доминантные личностные смыслы художественного текста представляют сознание автора как систему личностных смыслов, различных генетически и функционально. Непрерывное пространство смысла (смысловое поле) художественного текста дано реципиенту как ряд языковых репрезентантов этого пространства, вследствие восприятия которых актуализируются те или иные участки ассоциативно-вербальной сети и возникают новые личностные смыслы в сознании воспринимающего. Поэтому интерпретация языковых выражений реципиентом осуществляется одновременно и как процесс осмысления зафиксированных в вербальном коде авторских личностных смыслов, и как эстетическое осмысление самого вербального кода. Практически посредством языка происходит оперирование смыслами, возникает возможность построения новых смысловых полей, что, в свою очередь, позволяет осуществлять и эстетическую деятельность. Отсюда вопрос о смысле текста — это вопрос его интерпретации в определенной системе языковых значений, соотносящихся с содержанием сознания воспринимающего текст, вопрос о возможности построения релевантной структуры смыслов в сознании реципиента с помощью той же системы языковых значений. При этом в художественном тексте не актуально системное значение, представленное единицей языка. Здесь осуществляется процесс «проникновения за значение» (А.Н. Леонтьев), которое не иллюстрирует некий «универсальный смысл», а представляет личностный смысл, который акцентирует содержательные компоненты речевой деятельности, важные для достижения цели этой деятельности. Значение языковой единицы, конвенционально соотносимое с определенным содержанием, является только опорой для представления личностного смысла, потому что иной опорой индивид не обладает: язык – средство ориентации в сознании другого. «Степень расхождения» между психологическим значением и личностным смыслом свидетельствует об индивидуальности ассоциативно-вербальной сети продуцента текста. В художественном тексте осуществляется не личностное представление конвенционального смысла – психологического значения, а представление личностного смысла в конвенциональных языковых единицах. Язык при этом выступает как средство конвенциональной ориентации в сознании коммуникантов: автора и реципиента. Посредством языка происходит трансформация личностного смысла, единственно имеющего реальное психическое бытие, в интерсубъектное знание – психологическое значение (с. 35-37). Далее В.А. Пищальникова демонстрирует наличие эстетически значимых доминантных личностных смыслов в сознании автора на примере анализа художественных текстов Н.С. Гумилева и А.А. Ахматовой.
В параграфе 3.1.2. обосновывается «Регулирующая роль эстетизированной эмоции в выявлении смыслов художественного текста». Автора интересует вопрос о зависимости понимания речевого произведения (в частности художественного текста) от эмоциональной мотивированности (эстетической) речевой деятельности. Такая зависимость в психологии и психолингвистике считается установленным фактом, детально аргументированным теоретически и верифицированным в многочисленных экспериментах. Далее В.А. Пищальниковой показано, что «эстетизированная эмоция, фиксированная в художественном тексте, играет регулирующую роль как в представлении, так и в понимании авторских личностных смыслов» (с. 63). Отсюда цельность художественного текста – это результат речевой эстетической деятельности автора, обусловленный системой мотивов этой деятельности. Для реципиента цельность проявляется как структурно-смысловое единство текста, возникающее на эмоциональной основе, т.к. доминантные эмоции выполняют регулирующую функцию в процессе понимания смысла текста.
В параграфе 3.1.3. «Обусловленность структуры художественного текста состоянием эмоциональной напряженности» указывается, что возможность целенаправленной организации языковых единиц для репрезентации эстетизированной эмоции обусловливается рядом универсальных особенностей речевой деятельности в состоянии эмоциональной напряженности, при этом в состоянии напряженности допускаются не только отрицательные эмоции и дезорганизующая их деятельность, но и положительные эмоции разного рода, структурирующие эстетическую деятельность.
Сегодня установлено, что порождение речи в состоянии эмоциональной напряженности характеризуется выбором лексических и грамматических средств, адекватных испытываемой эмоции. Эмоции могут быть усилены или ослаблены произвольно, при этом всякий контроль над эмоциями связан с речемыслительной деятельностью. Сказанное позволяет В.А. Пищальниковой, во-первых, подтвердить роль эстетизированной эмоции в структурировании содержания художественного текста, во-вторых, акцентировать вывод о возможности понимания авторской эстетизированной эмоции реципиентом, в-третьих, указывает на то, что все изменения эмоционального содержания отражаются в речемыслительной деятельности индивида, фиксируются в ней.
В главе 4 «Ритмическая организация как универсальный фактор эмоциональной регуляции процесса понимания смыслов художественного текста» автором обосновывается положение о том, что «ритмомелодическая структура – содержательно значимый компонент художественного текста, способный интегрироваться с другими компонентами для репрезентации доминантного личностного смысла» (с. 88). Это утверждение аргументируется анализом поэтического текста как одного из типов художественного. При этом предлагается комплекс соответствующих определений: «Темп – средняя скорость движения речи; относительное замедление или ускорение ее отдельных составляющих (звуков, слогов, слов, предложений и более крупных образований) может быть сигналом изменения эмоциональных характеристик речи, намеренной акцентуацией представляемого личностного смысла. Тембр – окраска звуков речи, отличающая звуки одинаковой высоты и громкости, зависящая от формы резонатора, обертонов и их соотношения по высоте и громкости; по тембру можно опосредованно судить о различном эмоциональном и экспрессивном содержании речи. Тон – высота звука речи; это один из основных элементов мелодии речи. Мелодия – ритмически организованное изменение звукового тона речи. Ритм – неравномерное соотношение звуков и пауз в их динамической последовательности» (с. 88).
Принципиально более продуктивным по сравнению с литературоведческим и лингвистическим В.А. Пищальникова считает психолингвистический подход, поскольку ритмомелодические характеристики речи связываются с мотивами речевой деятельности, ее целью, психическим состоянием субъекта, личностными качествами продуцента речи и т.п. Поэтому она акцентирует те положения психолингвистики, которые могут стать основанием для принципиальной позиции в рассмотрении звуковой организации текста. Подчеркивается, что эмоциональный континуум выражает и задает смысловую близость ритмико-динамически сходных слов, поэтому понимание доминантной эмоции художественного текста происходит и неосознаваемо при восприятии ритмических характеристик художественного текста. Таким образом, ритмическая организация фиксирует и выявляет характер доминантной эмоции в художественном тексте.
В главе 5 «Фоносемантическое содержание поэтического текста: тенденции и методы исследования» исследуется основные аспекты звукоизобразительной системы языка, общая проблематика фоносемантики:
    проблема фонетической мотивированности языкового знака (Воронин 1982, Горелов 1983, Журавлев 1972, Журавлев 1974, Журавлев 1991, Какиашвили 1983, Колева-Златева 2008, Красникова 1976, Левицкий 1984, Прокофьева 2009, Шляхова 2005, Михалев и др.);
    проблема фоносемантического сходства в различных языках (Абдуллаева 1990, Воронин 1990, Гурджиева 1973, Камбаров 1990, Кузьмич 1993, Шулепова 1991и др.);
    звукоподражательные модели в языке (Бурау 1997, Рузин 1993, Рузин 1994);
    проблема взаимосвязи лексического и фонетического значения (Бурская 1990, Гурджиева 1973, Горелов 1974, Левицкий 1973, Левицкий 1994, и др.);
    проблема фоносемантической составляющей речевого произведения (Валуйцева 1987, Векшин 1988, Кинцель, 1998, Чижова 1995);
    общая теория содержательности звуковой формы языка (Балаш 1999, Кулешова 1985, Михалев 1995, Никитин 1983, Федотова 2001, H. Kronasser и др.) (с. 100-101).
В главе 6 «Художественный текст как фактор коррекции и регуляции психического состояния индивида» ставится актуальная «проблема вербальной коррекции и регуляции психического состояния индивида» (параграф 6.1.).
При изучении корректирующего и регулирующего воздействия необходимо учитывать, как указывает В.А. Пищальникова, эстетическую ценность ХТ, обусловливающую удовлетворение эстетических потребностей реципиента, а также эмоциональность и экспрессивность ХТ, которые реализуется при восприятии его в виде возникающей у реципиента системы доминантных и производных эмоций, в той или иной степени соответствующих доминантным и производным эмоциям, репрезентированным в тексте. Ставится вопрос, какие свойства ХТ актуальны с точки зрения возможности и эффективности процесса коррекции и регуляции психического состояния реципиента, а также задача - выявить некоторые закономерности и особенности указанного процесса. В результате наметился ряд задач, решение которых остается актуальным и в настоящее время: более детальное определение воздействующих факторов ХТ, детальное определение физиологических и нейрофизиологических оснований процесса, формулирование методических принципов экспериментального исследования корректирующего и регулирующего воздействия ХТ на психическое состояние реципиента.
Другой важный аспект проблемы коррекции и регуляции психической деятельности человека с помощью речи, отражающийся в психологических и психофизиологических работах, связан с изучением эмоционального компонента регуляции и коррекции. Субъективно сложная деятельность человека регулируется эмоционально. При этом смысловая регуляция деятельности психически здорового человека доминирует над эмоциональной, поскольку рациональное познание действительности на основе социального опыта преобладает у человека над эмоционально-чувственным восприятием и оценкой наглядных непосредственных впечатлений
В параграфе 6.2. «Функционально-структурная психолингвистическая модель коррекции и регуляции психического состояния реципиента художественным текстом» предлагается соответствующая модель, состоящая из нескольких фаз. Характер первой, предшествующей непосредственному контакту реципиента с ХТ дистантной, или дотекстовой, фазы обусловлен прежде всего исходным эмоциональным состоянием человека. Следующая фаза связана с непосредственным обращением человека к ХТ и потому она называется контактной, или текстовой. При моделировании этой фазы важно учитывать условия протекания процесса восприятия ХТ и содержание этого процесса. Содержание текстовой фазы определяется взаимодействием трех компонентов: переработки смысла, эмоциональной активности и подавления реципиентом возникающих эмоций (как формы волевого контроля над аффектом). Заключительная фаза – дистантная посттекстовая. Контакт с текстом завершен, реципиент хранит в памяти результаты восприятия ХТ, в определенной мере зависящие от предыдущих фаз. Эта зависимость не имеет алгоритмического характера, поскольку речевая деятельность подчиняется эвристическому принципу, и невозможно точно предсказать, какую тактику интериоризации высказывания изберет реципиент. В.А. Пищальникова подчеркивает, конечный результат – коррекция и/или регуляция психического состояния реципиента, – в отличие от промежуточных результатов, может быть получен по алгоритмическому принципу, поскольку чем выше степень адекватности понимания и эмоциональной аккомодации, чем ниже уровень эмоционального сопротивления, тем более вероятна коррекция и регуляция психического состояния субъекта, воспринимающего ХТ (с. 133-134).


Т.А. Голикова



Сделать бесплатный сайт с uCoz